НЕПРИЯТНО О МОЕМ ДЕТСТВЕ И ДОМАШНЕМ НАСИЛИИ

ВОТ ЭБАУТ РЕКЛАМА
"Снилось что-то приятное. Тёплое и простое. Но сон прервался шумом на кухне. Крик, стук, что-то падает со стола. Ира встаёт и бежит туда, открывает дверь и видит маму — в разорванной ночнушке, рыдающую, всё лицо в крови. Папа в ярости и пьян, на столе пустые бутылки. Ира кричит: "Папа, папочка, не надо, умоляю!". Потасовка между родителями переносится в главную комнату, на Иру никто не обращает внимания. Потом все как-то успокаивается. Как именно не помню. Да, кстати, Ира — это я."
Мы были на семейном застолье, Лешиному отцу исполнилось 75 лет. Лёша — это мой парень. В лучших традициях small talk его папа начал спрашивать у своих детей, а их у него трое, что же им больше всего запомнилось из детства. Кому-то запомнились катания на коньках на местной речке, кому-то — как знакомый ребёнок подавился печеньем, и это печенье у него доставали из горла пальцем, сам именинник вспомнил голодные послевоенные годы и самую вкусную картошку на Новый год.

Перед подачей торта очередь дошла до меня:

— Ира, а что тебе запомнилось из детства?

Снилось что-то приятное. Тёплое и простое. Но сон прервался шумом на кухне. Крик, стук, что-то падает со стола. Ира встаёт и бежит туда, открывает дверь и видит маму — в разорванной ночнушке, рыдающую, всё лицо в крови. Папа в ярости и пьян, на столе пустые бутылки. Ира кричит: "Папа, папочка, не надо, умоляю!". Потасовка между родителями переносится в главную комнату, на Иру никто не обращает внимания. Потом все как-то успокаивается. Как именно не помню. Да, кстати, Ира — это я.

Помню, как мы с мамой принимали ванну, я была ещё совсем малышкой. Я уже боялась папу, потому попросила закрыть дверь в ванную на щеколду. Папа начал стучать и ломиться в дверь, мы очень испугались. Он сломал замок. Не помню, что было дальше.

Ещё был случай, когда мама выпрыгнула в окно, спасаясь от его алкогольного гнева. Мы жили на первом этаже, но сам факт, что ты выпрыгиваешь в окно, чтобы спастись от мужа, босая, идёшь… Кстати, а куда она пошла? Я не знаю. Меня она оставила в квартире, потому что на меня папа никогда не поднимал руки. Но мама — поднимала. Кажется, именно после этого инцидента с окном, папа достал все мамины вещи из шкафа и выбросил в подъезд, а я, ещё даже не школьница, заносила их обратно.

Подъезд — вспомнила, как меня в трусах и маечке выгнали в подъезд за какую-то провинность. Было холодно, я рыдала и страшно боялась, что кто-то войдёт и увидит меня. Мы жили на первом этаже, помните? Это значит, что любой вошедший меня бы увидел. Не знаю, сколько там простояла, наверное, не дольше 10 минут, но для меня это была вечность.

В детстве я часто гостила у бабушки и дедушки в Донецке. Это были родители папы. Они больше любили моего двоюродного брата и я даже написала письмо, что Владика любят больше. Мой первый опыт писательства! Через пару лет это письмо нашли где-то в моих раскрасках у бабушки и дедушки и провели со мной серьезный разговор о том, что любят нас одинаково. Но есть вещи, о которых не стоит говорить — ты их чувствуешь. Ты чувствуешь, кого любят больше по тону разговора, по тому, как последнюю конфету отдают не тебе. По тому, кого садят на багажник, а кого — на перекладину на велосипеде при поездке на даче.


Думаю о Донецке, почему-то вспоминается, как мои родители уже развелись, мама позвонила мне туда и сказала, что папа забрал телевизор. Мой папа забрал наш телевизор. Оставил ребёнка без средства развлечения. Мы взяли новый телевизор в кредит, но для меня это всегда будет фактом предательства. Да, он предал маму, но забрав телевизор у ребёнка — предал меня. Ведь у его женщины был телевизор, зачем нужно было забирать наш?

В первое время после развода он приходил к нам c гостинцами, спрашивал, как дела в школе. Однажды он пришёл не вовремя — по телевизору шли мои любимые мультики и вместо общения с папой я была прикована к экрану. Помню, что его это очень разозлило. Он что-то бросил маме по поводу этого и ушёл. Больше в гости не приходил.

Воспоминания накатываются как калейдоскоп — одно за другим, никак не связаны друг с другом. Помню, как мы с его женщиной вышли из супермаркета и они с папой предложили мне жить с ними. Первое, о чём я подумала: разве парковка супермаркета — место для такого разговора? Второе — как они посмели такое предложить? Было что-то про свою комнату и другие ништяки, но я смотрела в землю и отвечала «нет». Наверное, это было самое твердое нет в моей жизни. Тогда я еще любила маму с папой одинаково сильно, но понимала, что для мамы я — всё. Без меня она просто не сможет. Потому что я помню, когда папа собирал вещи, она ползала на коленях и рыдала, а я смотрела в окно и молча плакала. Я не хотела, чтобы он видел мои слёзы. Из-за того, что я была поглощена картиной за окном, я не увидела, что произошло, просто в какой-то момент мама перешла на ультразвуковой визг. Мы вбежали на кухню и увидели, что она лежит на боку с ножом, приставленным к животу. Наверное, это был фарс, попытка привлечь к себе внимание, но тогда семилетняя я очень сильно испугалась. Моя жизнь рушилась здесь и сейчас и я не понимала, почему и за что.

Лёша недавно сказал: то, что я выросла более или менее нормальная с таким детством — это странно. Мне кажется, секрет в моей отстранённости от реального мира. Я всегда хотела спрятаться в книгах, в фильмах, сериалах. Я не хотела гулять с другими детьми во дворе, тесно общаться с малознакомыми людьми, ко всем своим друзьям я вначале долго присматривалась — можно ли им доверять? Как показала жизнь, доверять стоило далеко не всем из них. Тем не менее отбор был и остается строгим. Поэтому круг моего общения узкий. Мне хочется знать больше интересных людей, но сложно им открываться. Ты не можешь быть просто молчаливым слушателем. Отношения — это работа двух людей. Если берёшь что-то от человека, ты должен тоже чем-то поделиться. А мне это даётся тяжело.

Можно подумать, что у меня было плохое детство. Но я где-то читала, что у каждого из нас два детства — плохое и счастливое. Абсолютно с этим согласна. Все зависит от того, на чём фокусировать своё внимание.

— Ира, а что тебе запомнилось из детства?

— Помню, как мы играли с папой, он подбросил меня к потолку и на шкафу я увидела своё письмо Деду Морозу. А на дворе — лето! Так я и поняла, что Деда Мороза не существует.

Все улыбаются и вспоминают, как открыли для себя эту простую истину.

Фух, в этот раз выкрутилась. Молодец, Ира.
Важно: если вы столкнулись с домашним насилием, вы всегда можете найти убежище в специальных центрах для женщин и их несовершеннолетних детей, оказавшихся в сложной ситуации.

Киевский городской центр социально-психологической помощи

Адрес: ул. Новодарницкая, 26, корп.1
Тел: 566-15-48, 068-441-95-07


Женский кризисный центр
Тел. (044) 241 85 63

Линия помощи «Парасолька від насильства»
Тел: (044) 456-78-50

Международный женский правозащитный центр «Ла Страда Украина»
  • Национальная горячая линия для детей (всеукраинские телефоны:
    0 800 500 225 или 772 с мобильного (бесплатно для абонентов Kyivstar);
  • Национальная горячая линия по предупреждению домашнего насилия, торговли людьми и гендерной дискриминации (всеукраинские телефоны: 0 800 500 335 или 386 с мобильного (бесплатно для абонентов Kyivstar, MTS, Lifecell). Часы работы горячей линии – 24/7.

ПОНРАВИЛСЯ ТЕКСТ? У НАС ЕСТЬ ЕЩЕ!