«КОРАБЛЬ НЕ ПРИДЕТ. СПАСИ СЕБЯ САМА»

ВОТ ЭБАУТ РЕКЛАМА
Я прожила в таком состоянии полгода. В какой-то момент я начала привыкать и входить в свою зону комфорта. Ты просто сидишь и ждешь, что кто-то придет и решит все твои проблемы, вытащит тебя из болота и наставит на путь истинный. А в перерывах можно порыдать и пожаловаться. Так ведь удобно. Никто не пришел, никто не помог. Не примчался ко мне во Францию и не стал уговаривать меня прийти в себя. Пришлось принимать истину: насколько бы тяжелой ни была жизненная ситуация, ты сам себе и якорь, и балласт, и парус, и ветер. Выбирай что хочешь.
Вторник. Мы с моим французом сидим на террасе, попивая ароматный чай. Листва мягко легла на землю, умостившись у каменной оградки, как единственное напоминание о том, какое сейчас время года. Лето, очевидно, велело осени подождать: на дворе середина октября, а температура никак не опустится ниже 23°. В Ферраныче вечер.

- Как так получилось, что ты не вернулась в Украину после первого экзамена? — спросил он, пуская в воздух клубы дыма.

- Папа вовремя включал дипломата, — как обычно отшутилась я, нервно смеясь.

Как так получилось, что я не свалила из Франции при первой же возможности — я и сама, порой, не знаю. Первый год учебы был веселым и практически беззаботным. Даже все эти бессонные ночи и истерические состояния перед каждым новым экзаменом покажутся мне дружественной эстафетой спустя год.

Второй год окажется менее развлекательным, Ферраныч вдруг повернется ко мне спиной, а моя активная социальная жизнь скудно съёжится до периметра «университет-супермаркет-библиотека». Я вдруг обнаружу, что в течении первого года я приобрела только диплом бакалавра и нескольких русскоговорящих друзей, которые и того все разъехались. С французами отношения у нас, к сожалению, сразу не сложатся. От слова «никакие». По каким таким местным soirée мы ходили и с кем общались, я так и не поняла, но с началом магистратуры придет осознание неотвратимого — я осталась одна.

Одна — это когда вся твоя жизнь вдруг резко начинает походить на гнусавую бытовуху. Ты резко забываешь, что тебе 21. Ты больше не хочешь заводить друзей, внедряться в компании и пить дешевое пиво с одногруппниками по пятницам в баре. Тебя вообще тошнит от одногруппников, французского щебета и той реальности, в которой ты сама же и оказалась. Гнетет все: пары, административные сложности, комната 9 кв. м. в общаге и беззаботная жизнь моих украинских сокурсников.

Один год — это слишком мало, чтобы адаптироваться. Мне долгое время казалось, что Киев — это культурный центр Вселенной. Разглядывая фото моих друзей из лент социальных сетей, где все они в новых столичных местах, кофейнях и выставках, казалось, что я пропускала все. Моя жизнь — это 10 учебников и плохо написанная лекция, по которой мне как-то нужно сдать экзамен и не вылететь. Их жизнь — это встречи, прогулки, вечеринки и отсутствие одиночества. Мне казалось, что все они должны быть счастливы только потому, что катаются по утрам в киевском метро (у меня ведь его нет). Заметить под носом невообразимой красоты природу, отзывчивых людей и море новых увлечений оказалось намного сложнее.
Это все очень смешно звучит: девочка, погрязшая в депрессии, которая живет во Франции, кушает по утрам круассаны и завидует тем, кто ездит в киевском метро. Эта девочка видит потрясающей красоты французские рассветы и смеет плакать. Потому что те рассветы, что не у нас и не с нами, всегда ярче и лучше.
Парижское мороженное
Я уверенна, сходи я к врачу, он тотчас бы диагностировал мне депрессию.

Мне все говорили «очнись, посмотри вокруг и пойми наконец, что жизнь прекрасна». На что, я, конечно же, отвечала обратной реакцией и еще больше погружалась в себя. Мама каждый вечер по телефону методично старалась вытолкнуть меня из дома в надежде, что я обрету наконец хотя бы несколько знакомых. Я кричала на нее и просила больше не указывать, что делать. Казалось, никто меня не понимает и слышать не хочет. Это я страдаю и мучаюсь. Это я хожу на пару матана на французском, это я пытаюсь делать магистерскую в группе с француженками, которые меня ненавидят только за то, что я существую. Это я не езжу домой месяцами и не имею тех самых головокружительных студенческих лет, о которых все так много рассказывают. И это я та девочка, которая каждый вечер рыдает, отказывается от ужина и зачеркивает дни до поездки домой в самодельном календаре.

Я прожила в таком состоянии полгода. В какой-то момент я начала привыкать и входить в свою зону комфорта. Ты просто сидишь и ждешь, что кто-то придет и решит все твои проблемы, вытащит тебя из болота и наставит на путь истинный. А в перерывах можно порыдать и пожаловаться. Так ведь удобно. Никто не пришел, никто не помог. Не примчался ко мне во Францию и не стал уговаривать меня прийти в себя. Пришлось принимать истину: насколько бы тяжелой ни была жизненная ситуация, ты сам себе и якорь, и балласт, и парус, и ветер. Выбирай что хочешь.
Представь, что ты — Робинзон Крузо. Так вот, у меня для тебя плохие новости. Корабль не придет.
Ответственность за депрессию, как и за свои действия, оказывается, лежит только на нас самих. Глупо винить кого-то в том, что у тебя что-то не получается. Гораздо сложнее найти в себе силы гнуть свою линию до конца и добиваться. Опустить руки и ждать, что все само образуется — легче. Мне тоже так было легче.

Спустя полгода эмоционального шторма стало ясно, что нужно что-то менять. На почве стресса я сильно похудела. В какой-то момент я словила себя на мысли, что мне вдруг стало сильно жалко свое тело. Худое, без тонуса, усталое тело. Я стала интересоваться правильным питанием и завела вторую страницу в инстаграм для полезных рецептов. Фотографировала свои завтраки и ужины, и быстро влилась в творческий процесс. Дальше я стала специально готовить не только для себя, но и для создания контента, ведь оказалась, что эта тема интересна не только мне. Еще через несколько месяцев в мою жизнь как-то нечаянно ворвался бег и я открыла для себя целый спектр новых эмоций, полученных после окончания тренировки.

Я стала слушать много подкастов о борьбе со стрессом и об отношениях с токсичными людьми. Набралась смелости и попрощалась с теми, кто удерживал и не давал шагнуть вперед. В какой-то момент в интернете я наткнулась на чек-листы и стала практиковать осознанность. Слушать себя оказалось катастрофически сложно, справляться с эмоциями — тоже. Сложно, но реально.

Еще через время я собрала чемоданы и уехала в Париж. Смена города и обстановки сильно повлияла на меня и мое отношение к стране: появились интересные люди в окружении, дружба с французами, путешествия и насыщенная социальная жизнь за пределами стен своей квартиры.
Я знаю, что все это звучит банально и слишко идеализировано. За парой абзацев этого текста скрывается большой труд над собой, своим отношением к жизни и к людям, и много месяцев работы со своим психологически состоянием. Главный вывод: ты сам себе спасатель в любой из ситуаций.
Парижская терраса
Не знаю, как так получилось, что я не уехала после первого же экзамена. Но пережитое — однозначно лучший опыт для выработки характера и профилактики внутреннего стержня. Корабль не придет, придется строить плот.

ПОНРАВИЛСЯ ТЕКСТ? У НАС ЕСТЬ ЕЩЕ!